The Babylonian Exile

лице Господне рассеет их; Он уже не призрит на них", потому чтоони лица священников не уважают, старцев не милуют.

Наши глаза истомлены в напрасном ожидании помощи; со сторожевой башни нашей мы ожидали народ, который не мог спасти нас.

А они подстерегали шаги наши, чтобы мы не могли ходить по улицам нашим; приблизился конец наш, дни наши исполнились; пришел конец наш.

Преследовавшие нас были быстрее орлов небесных; гонялись за нами по горам, ставили засаду для нас в пустыне.

Дыхание жизни нашей, помазанник Господень пойман в ямы их, тот, о котором мы говорили: „под тенью его будем жить среди народов".

Радуйся и веселись, дочь Едома, обитательница земли Уц! И до тебя дойдет чаша; напьешься допьяна и обнажишься.

Дщерь Сиона! наказание за беззаконие твое кончилось; Он не будет более изгонять тебя; но твое беззаконие, дочь Едома, Он посетит и обнаружит грехи твои.

Вспомни, Господи, что над нами совершилось; призри и посмотри на поругание наше.

Наследие наше перешло к чужим, домы наши - к иноплеменным;

мы сделались сиротами, без отца; матери наши – как вдовы.

Воду свою пьем за серебро, дрова наши достаютсянам за деньги.

Нас погоняют в шею, мы работаем, и не имеем отдыха.

Протягиваем руку к Египтянам, к Ассириянам, чтобы насытиться хлебом.

Отцы наши грешили: их уже нет, а мы несем наказание за беззакония их.

Рабы господствуют над нами, и некому избавить от руки их.

С опасностью жизни от меча, в пустыне достаем хлеб себе.

Кожа наша почернела, как печь, от жгучего голода.

Жен бесчестят на Сионе, девиц – в городах Иудейских.

Князья повешены руками их, лица старцев не уважены.

Юношей берут к жерновам, и отроки падают под ношами дров.

Старцы уже не сидят у ворот; юноши не поют.

Прекратилась радость сердца нашего; хороводы наши обратились в сетование.

Упал венец с головы нашей; горе нам, что мы согрешили!

От сего-то изнывает сердце наше; от сего померкли глаза наши.

От того, что опустела гора Сион, лисицы ходят по ней.